Я не помню момента, как мы нашли Матвея...или
как он нашел нас. Помню только, что в начале августа 2005 года я
просила у блаженной Ксении мальчика, а в начале августа 2006 мы
получили направление на Матвейку. А перед получением направления
был месяц сбора документов, когда мы сидели как на иголках, потому
что думали: “Ну как такую плюшечку могли до сих пор не забрать?”
(Вернее, “мы” - это сильно сказано, потому что муж был железобетонно
уверен, что идет по плану, и вообще “не морочь мне голову своими
интернетными заморочками, а делай что положено – и будет как правильно”.
Так что на иголках я сидела в одиночестве :) А плюшечка сидел в ДР
и исправно нас дожидался.
Касательно специализации ДР – меня (меня!
которой противопоказано чтение чего-либо на околомедицинские темы.
потому что сразу находит у себя “все симптомы, кроме родильной горячки”
(с)) специализация не очень напугала, потому что а) я была знакома
с опытом усыновителей оттуда, б) я доверилась мнению врачей, занимающихся
данной проблемой в) каждый год в мире находятся новые страшные болячки
– всех не набоишься. Все вышесказанное не мешало мне нервничать,
ожидая справку о снятии с учета, но мы ее получили, поэтому я возвращаюсь
к блаженной Ксении...был август - сезон повальных отпусков в поликлиниках,
опеках и самом ДР...но нам все (все!) шли навстречу - поэтому мы,
конечно, дергались, что плюшка наша засиделась, но было внутреннее
ощущение, что все идет как должно.
...Я помню Олин рассказ на сайте: “Ты наш?”...я
внутренне так же представляла этот момент: вот приду, вот спрошу:
“ты наш?”...а он скажет: “да ваш, я, мама, ваш, а вот где вы
столько времени шастали?”...пришли, а Матюха спит, как сурок...
Но воспитательницы не дали Матвею заспать маминого счастья. поэтому
мамаше было велено не нервничать, а Матвею – будиться. Выносят...боже
мой – крошечный, помятый, заспанный и недовольный (нет, ну сынулю
можно понять – если бы меня разбудили, да еще помяли, да еще тут,
можно сказать, судьба решается, а я опять же помятая...я бы
такое выдала!) “Нате, говорят, вам, тетя, нашего Мотю”. “Господи,
крошечный какой” - “Да вы что, вы крошечных не видели” (“Ну что
ты такое говоришь, сейчас передумают и вообще не дадут”...) А Мотя
не дается, на воспитальнице угнездился, и смотреть даже не хочет.
“Буду реветь” - решила мать (я), но тут Мотя-таки прищурил один
хитрый глаз и соизволил пойти к маме на ручки. “Погожу пока реветь”
- решила мать, но тут заревел папа...ну хорошо, не заревел, но сырость
навел. “Мы его сейчас добудим, накормим и выдадим вам в лучшем виде”
- пообещала воспитательница, вытворяя нас в коридорчик. Матвея мы
так и не рассмотрели... Делать в коридоре было нечего и мама стала
от нечего делать нервничать и нукактебекать папе. Папа был сам хорош,
и тут мама решила, что баста, чтобы там не насмотрелось – больше
мы никуда не пойдем и никого другого смотреть не будем.
...И тут нам выдали Мотю. И салфетку. И велели
идти гулять и налаживать контакт. Мотя к маме-то пошел, конечно,
но контактировать по-прежнему отказывался. И в глаза смотреть не
хотел, и на имя не отзывался. (Вы еще помните мое отношение к медицине?
А то решение, которое мы приняли в коридоре? Угу. Две недели я изводилась
сама, и изводила окружающих воспитальниц и прочих окружающих признаками
раннего аутизма и методами борьбы с ними...через неделю Матвей важно
сообщил мне, что ворона говорит “Ка”, а машинка “тллллл”...Через
две – стал смеяться, заразительно и звонко, как колокольчик, а через
три мне уже говорили “сопрогулочные” мамаши: “Ну вам-то вон как
повезло, он у вас совсем домашний какой!”, потому что Матвей разбегался
и мы падали друг в другу в объятья. Но чего мне стоили первые две
недели...муж делал вид, что он спокоен и говорил: “Хороший пацан”,
и “Сама ты аутист”, и “А что я говорил – отличный же пацан!” Ничего
не длится вечно, даже отпуска, так что 12 сентября мы были уже дома.
