Данный Богом сынок


Жизнь моей семьи, можно сказать, напрямую связана с приемными детьми. Так, еще до революции моя прабабка, будучи незамужем, взяла на воспитание из приюта маленькую девочку Веру. Через несколько лет Верочку разыскал ее отец — офицер Апшеронского полка. Он женился на моей прабабке, у них родилось еще семеро детей. Пятым ребенком была моя родная бабушка. Старшая дочь Вера всегда оставалась самым любимым ребенком в семье. В середине тридцатых годов Вера работала воспитательницей в колонии для трудновоспитуемых девочек. Двух таких трудновоспитуемых в достаточно взрослом возрасте (12 и 14 лет) она взяла в свою семью. Как они росли, эти девочки, какими они были, я не знаю. Моя мама на тот момент еще не родилась и даже не помнит как их звали. Совсем молоденькими девушками воспитанницы Веры ушли на фронт медсестрами и погибли.

Несмотря на все это, всю свою сознательную жизнь я негативно относилась к усыновлению, а усыновителей всегда считала несчастными людьми, у которых нет иного выхода, так как кровных детей никогда не будет, и они в отчаянии берут чужих детей с непонятными корнями, потом всю жизнь трясутся над тайной усыновления, меняют места жительства и круг знакомых, «путают следы» и пьют валерьянку. И всегда думала, что не дай Бог, я не смогу родить, это будет самое ужасное в моей жизни. Ну как говорят, чего очень сильно боишься, то и случается. Поставили мне диагноз «бесплодие», и со слов врачей я с малюсенькой вероятностью могла родить только через ЭКО. Делать ЭКО мне совсем не хотелось, и для меня это как фильм ужасов. Но я честно старалась себя заставить положительно настроиться на ЭКО, не усыновлять же, думала я.

В конце 2005 года случилась у меня неожиданная поездка в Иерусалим. У Гроба Господня я просила, чтобы у меня был сын. Я знала, что Господь являет чудеса по вере. Посещая женские ЭКО-форумы, вышла на конференцию «Усыновление» на 7-е. Читала истории усыновлений, рассматривала детей и как-то увидела своего сына. Показала мужу фото его и еще нескольких детей из этого ДР. Муж мне указал на нашего Тимошу. Это был конец июля -начало августа 2006 года. Я сразу записала себя и мужа в школу приемных родителей. Потом была переписка с девушкой, которая пиарила малышей ДР7, отпуск с обдумыванием, не сошла ли я с ума от депрессии в связи с бесплодием, и мое ли это — приемный ребенок. И еще в отпуске я вспомнила, что у маминой близкой подруги сын тоже приемный (сейчас ему 34 года) и уж несчастными она со своим мужем никогда не выглядели, и парень вырос очень приличный. Сейчас радуются внукам.

На обратном пути из отпуска в Москву мы с мужем заехали в Задонск, поклониться Святителю Тихону Задонскому. Терзавшие меня «смутные сомнения» и депрессия молитвами Святителя Тихона (мирское имя которого, кстати, Тимофей) отступили. Мой муж меня сразу поддержал в вопросе усыновления. Он всегда считал, что главное не кровное родство, а духовное. И если получится с приемным ребенком духовное родство — это будет хорошо, не получится — ну что делать, эта проблема не приемности либо кровности ребенка. Хотя были и у него терзания «а справимся ли мы». После отпуска — поход к духовнику. Батюшка меня с мужем сразу благословил на усыновление. Потом занятия в ШПР и параллельно сбор документов для получения заключения. Долгожданная встреча с сыночком, посещения, суд и наконец — домой. В конце 2006 года у меня появился сын.

Только спустя месяц после появления Тимоши мы поняли, что он родился ровно через 9 месяцев после нашего с мужем венчания, день в день. Хочу еще добавить, когда я увидела фото своего сына на сайте ДР7 ему было 1 г. 9 мес. и диагноз неокончательный тест на ВИЧ у него уже был снят. Но название: Специализированный дом ребенка для детей, рожденных от ВИЧ-инфицированных матерей напрягло. И еще: что это за неокончательный тест и что значит он снят, а дальше еще какой-нибудь тест? Изучила матчасть в меру своих возможностей, благо близкая подруга врач-вирусолог объяснила, что мама ВИЧ+ - это совсем не обязательно ребенок с ВИЧем. Почитала материалы и статьи на сайтах ДР7, Московского центра СПИД. Нашла ответы на свои вопросы. Сын дома уже больше года, жизнь изменилась кардинально, и сейчас я уверена, что усыновление — это ни что-то «из ряда вон», а нормальный способ появления ребенка в семье.